Особенности доказывания по обособленным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.
Представительство в арбитражном суде - консультации, подготовка необходимых правовых документов, представительство в арбитражном суде первой инстанции, защита интересов в арбитражном апелляционном суде, кассационное производство в арбитражном суде округа, споры в суде по интеллектуальным правам, ведение дел в экономической коллегии верховного суда рф, участие в заседаниях третейских судов, сопровождение исполнения принятых судом решений, досудебное урегулирование споров...vk.com/advocate_nsk,pochta@advocate-arbitrage.ru,t.me/arbitrage_nsk,watsapp/arbitrage_nsk.
26.4. Контролирующее должника лицо.
Доказывание статуса контролирующего должника лица. По общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п.3.ст.53.1ГК РФ, п.1.ст.61.10Закона о банкротстве).
Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами:
1) формально-юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания;
2) фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей (в том числе с использованием офшорных организаций) или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником[1].
Разберем каждое из приведенных оснований в отдельности.
Наличие формальных связей. Само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подп.1 и 2 п.4.ст.61.10Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.
Если в качестве руководителя должника выступает управляющая компания (п.3.ст.65.3ГК РФ), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в ст.61.11 - 61.13,61.20Закона о банкротстве, солидарно (п.3 и 4.ст.53.1ГК РФ, абз.1.ст.1080ГК РФ).
В соответствии с подп.2.п.4.ст.61.10Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, ст.53.2ГК РФ, ст. 9 Федерального закона "О защите конкуренции", ст. 4 Закона РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках") вправе распоряжаться 50% и более голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50% и более голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.
Как и большинство презумпций, данное обстоятельство может быть опровергнуто ответчиком, например, представлены доказательства фактического отсутствия (утраты) корпоративного контроля над должником в рассматриваемый период. При оценке таких возражений во внимание принимается наличие в производстве суда корпоративных споров, например, о восстановлении корпоративного контроля, об истребовании информации, о прекращении полномочий исполнительного органа и т.д.
Номинальный руководитель. Наличие у юридического лица номинального руководителя, формально входящего в состав его органов, но не осуществлявшего фактическое управление, не является основанием для освобождения от ответственности фактического руководителя, оказывающего влияние на должника в отсутствие соответствующих формальных полномочий (п.1.ст.1064ГК РФ). В этом случае по общему правилу номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно: необходимой причиной банкротства выступают как бездействие номинального руководителя, уклонившегося от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями, обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом, так и действия фактического руководителя, оказавшего непосредственное влияние на имущественную сферу должника (абз.1.ст.1080ГК РФ)[2].
Вместе с тем в силу специального регулирования (п.9.ст.61.11Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.
Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (п.1.ст.1064ГК РФ)[3].
Ограничение круга лиц. В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 содержится важный вывод: лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подп.1-3.п.2.ст.61.10Закона о банкротстве).
Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.
Так, в рамках рассмотренного дела Верховный Суд РФ указал, что сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом и его супругой, либо замещения гражданином должности бухгалтера или дачи им консультаций по вопросам бухгалтерского учета и налогообложения в отдельности не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на супругу или консультанта-бухгалтера ответственности за соучастие в доведении до банкротства. Однако поскольку имевшаяся в рассматриваемом деле совокупность фактов указывала на то, что действия супругов являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного намерения, супруга контролировавшего лица на основании абз.1.ст.1080ГК РФ солидарно привлечена к субсидиарной ответственности как сопричинитель вреда[4].
Похожие разъяснения даны и по вопросу о возможности привлечения к субсидиарной ответственности несовершеннолетних детей контролирующих должника лица.
Так, при рассмотрении одного из дел судебная коллегия согласилась с выводами судов о том, что к несовершеннолетним детям контролирующих лиц неприменима презумпция контролирующего выгодоприобретателя (подп.3.п.4 ст.61.10Закона о банкротстве) в силу объективных особенностей отношений несовершеннолетних детей и их родителей, которым обычно присущи, с одной стороны, стремление родителей оградить детей от негативной информации, с другой стороны, повышенный уровень доверия детей к своим родителям.
Вместе с тем изложенное не исключает возможность использования родителями личности детей для сокрытия принадлежащего родителям имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов о возмещении вреда, причиненного родителями данным кредиторам[5]. По общему правилу права кредиторов в таком случае обеспечиваются предъявлением исков об оспаривании сделок по выбытию имущества.
Доказывание фактического контроля. Наибольшую сложность могут вызывать ситуации, когда установление корпоративного контроля за деятельностью должника не связано с наличием формально-юридических признаков аффилированности. В таких случаях суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника[6].
Как правило, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника.
В связи с этим подтверждение факта контроля над должником не всегда должно сопровождаться исключительно представлением прямых доказательств, в том числе исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику и кредитору, относительно их деятельности.
Верховный Суд РФ обращает внимание, что в такой ситуации судам следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства:
• действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин;
• они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности, либо при сложном структурировании бизнеса ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы;
• данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.[7].
В качестве обоснования наличия таких обстоятельств могут быть представлены доказательства, свидетельствующие о необычном (нерыночном) характере таких действий, например о заключении сделок на условиях, недоступных обычным участникам гражданского оборота.
Как и при рассмотрении иных обособленных споров в делах о банкротстве, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.
Например, при установлении у ответчика статуса контролирующего лица, если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу ст.65АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо[8].
Следует помнить, что наличие доказанного статуса контролирующего лица даже в ситуации отсутствия формальных связей само по себе не является основанием для привлечения к ответственности.
Со стороны истца необходимо представление наличия причинной связи с доведением до банкротства.
В связи с этим при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:
• у ответчика есть возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника;
• реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, т.е. способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние;
• ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий[9].
Получение выгоды от незаконной деятельности. В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала).
Подтвержденность факта инициирования вывода активов компанией применительно к содержанию п.3.ст.56ГК РФ и законодательства о банкротстве означает, что ответчик как иное контролирующее лицо дал обязательные для исполнения указания, приведшие к банкротству должника, в связи с чем суды пришли к правильным выводам о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности[10].
Процессуальные особенности определения круга ответчиков. В случае, когда из материалов дела усматривается, что одним из контролирующих должника лиц является лицо, не привлеченное к участию в соответствующем обособленном споре либо привлеченное к участию в споре в качестве третьего лица, в то время как заявитель не указал данное лицо в качестве ответчика, суд при наличии ходатайства иного полномочного лица на предъявление заявления или его согласия привлекает такое лицо в качестве соответчика.
Если такое ходатайство не заявлено и (или) полномочные лица не дают согласие на участие другого лица в качестве ответчика, арбитражный суд рассматривает дело по предъявленным требованиям (ст.46АПК РФ)[11].
Вопрос о наличии у лица статуса лица, контролирующего должника, является предметом исследования при рассмотрении требования по существу, а не при разрешении ходатайства процессуального характера - о привлечении данного лица к участию в обособленном споре в качестве соответчика. При этом суд должен оценить доводы лица, заявляющего подобное ходатайство, по внешним первичным признакам на предмет того, имеет ли потенциальный ответчик отношение к спору[12].
